- Основополагающим из искусств для нас является... является... - казалось, что Федор Сергеевич забыл, что хотел сказать. - Является... Да что ж все-таки является?!
- Является во снах и наяву... - сообразил Илларион в полудреме, хотя и при полном бодрствовании не сказать, что ему пришла бы в голову более умная идея.
- Является во сне и наяву! - гордо закончил Федор Сергеевич. - Кудрявцев! Опять просыпаете парт-собрание?! Негоже такому как вы товарищу просыпать невесть что и где!
- Как не гоже... - казалось Илларион растерялся. - Так очень даже гоже, товарищ замполитэкономзавхозначцехрук... Как же здоровому человеку-то и без сна?
- Спать надо стоя у стонка, товарищ Кудрявцев, стоя или стоЯ! Только так настоящий товарищ сможет привнесть что-либо из полезного в бесполезные будни своей глубоколюбимой Отчизны! - горделивый нос Федора Сергеевича пополз вверх.
Пристыженный Илла(а именно так называли его собутыльники, читать "друзья") сел на свой стул и продолжил вкушать речевые плоды Федора Сергеевича. В зале, в общем-то, народу было не так много, как могло бы быть, всего 5 человек, все видные пропойцы в своих цехах. Илла огляделся и заметил мирно сопящего в дальнем углу Анатолия Иммануиловича Брумемахина, бывшего начальника цеха, а ныне мастера по промывке собственной печени техническим спиртом.
- Мануилыч! - Илларион громким шепотом попытался разбудить коллегу. - Мануилыч, етить-твою так! Мануилыч!
Мануилыч спал мертвецким сном, Илларион ему завидовал - он не слышал речеблудства замполитэкономзавхозначцехрука. Илларион решил воспользоваться грязным, мерзким трюком: - Мануилыч! Третьим будешь?!
Веки бренного тела реско воспряли, в глазах засиял яркий огонь, в пылающем сердце возникли нотки сладострастной неги.
- Буду! - закричал Мануилыч на весь зал.
Толстый мальчик из команды "СуперСемейка"